А Б В Г Д З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Ц Ч Э Ю Я 
  • ОБОБЩЕНИЕ  —  ОБОБЩЕНИЕ (лат. generalisatio)  — мыслительная операция, пе­реход от мысли об индивидуальном, заключенной в понятии, суж­дении, норме, гипотезе, вопросе и т. п., к мысли об общем; от мысли об общем к мыслям о более общем; от ряда фактов, ситу­аций, событий к их отождествлению в каких-то свойствах с пос­ледующим образованием множеств, соответствующих этим свой­ствам (см.: Индуктивное обобщение). Путем индуктивного О. обра­зуются не только понятия, но и суждения. Под аналитическими понимаются О., осуществляемые на ос­нове анализа соответствующих языковых выражений, определе­ний, применения правил дедукции и не требующие обращения к опыту. Примерами могут быть мысленные переходы от понятия "механическая форма движения материи" к понятию "форма движения материи", от суждения "Киты — млекопитающие" к суждению "Киты — позвоночные", от вопроса "Разрешима ли данная проблема в данном случае?" к вопросу "Разрешима ли данная проблема в общем случае?", от юридической нормы "кража запрещена" к норме "хищение запрещено". Под синтетическими (или индук­тивными) понимаются О., связанные с изучением опытных дан­ных. Они используются при формировании и развитии различных понятий, суждений (в том числе законов), научных теорий. В традиционной логике под О. понятия понимается переход от понятия меньшей общности к понятию большей общности путем отбрасывания признаков, принадлежащих только тем элементам, которые входят в объем обобщаемого понятия (переход от поня­тия "прямоугольный треугольник" к понятию "треугольник"). Противоположной О. является операция ограничения понятия. Боль- шую роль в синтетических О. играет абстракция отождествления. Процесс О. широко используется при образовании понятий не только в научном познании, но и, напр., в процессе формирова­ния художественных образов.
  • ОБОЗНАЧЕНИЯ ОТНОШЕНИЕ  —  ОБОЗНАЧЕНИЯ ОТНОШЕНИЕ — отношение между именем и его денотатом, т. е. объектом, к которому относится имя; то же, что и отношение именования. О. о. является одним из фундамен­тальных отношений семантического анализа. Теория О. о. базиру­ется на следующих принципах: 1) однозначности: каждое имя обозначает только один объект; 2) предметности: пред­ложение говорит о предметах, обозначенных входящими в пред­ложение именами; 3) взаимозаменимости: если два имени обозначают один и тот же предмет, то истинностное значение пред­ложения не изменится, если одно из этих имен заменить другим. Казалось бы, эти принципы являются совершенно естествен­ными, однако их последовательное проведение встречает значи­тельные трудности. Во-первых, в неэкстенсиональных кон­текстах нарушается принцип взаимозаменимости, напр. предло­жение "Н. не знал, что Пушкин был автором "Евгения Онегина"" может быть истинным, но едва ли его можно заменить предложе­нием "Н. не знал, что Пушкин был Пушкиным". Во-вторых, воз­никают проблемы, связанные с использованием пустых имен, таких, как "Пегас", "Зевс" и т. п. Напр., два предложения "Круг­лый квадрат кругл" и "Круглый квадрат не кругл" являются ис­тинными, хотя и противоречат друг другу, следовательно, нару­шается закон противоречия. В-третьих, встают проблемы, свя­занные с использованием единичных отрицательных высказываний существования, напр.: "Не существует простого числа между 7 и 11". Из утвердительного единичного высказывания следует выс­казывание существования, напр. из высказывания "Дунай — евро­пейская река" следует "Существует такой х, что х — европейская река". Однако если мы возьмем высказывание "Пегас не суще­ствует", то из него будет следовать "Существует такой х, который не существует". И наконец, четвертая группа проблем, возника­ющая в связи с принципами О.о., относится к анализу утвержде­ний тождества: как отличить высказывания "а = а" и "а=b"? Решение перечисленных проблем дает мощный стимул разви­тию логической семантики.
  • ОБОСНОВАНИЕ  —  ОБОСНОВАНИЕ — процедура проведения тех убедительных ар­гументов, или доводов, в силу которых следует принять к.-л. ут­верждение или концепцию. О. является, как правило, сложным процессом, не сводимым к построению отдельного умозаключения или проведению одноактной эмпирической проверки. О. обыч­но включает целую серию мыслительных действий, касающихся не только рассматриваемого положения, но и той системы утвер­ждений, той теории, составным элементом которой оно является. Существенную роль в механизме О. играют дедуктивные умозак­лючения, хотя лишь в редких случаях процесс О. удается свести к умозаключению или цепочке умозаключений. Все многообразные способы О., обеспечивающие в конечном счете "достаточные основания" для принятия утверждения, де­лятся на абсолютные и сравнительные. Абсолютное О. — это приведение тех убедительных или достаточных оснований, в силу которых должно быть принято обосновываемое положение. Сравнительное О. — система убедительных доводов в поддержку того, что лучше принять обосновываемое положение, чем иное, противопоставляемое ему положение. Совокупность доводов, при­водимых в поддержку обосновываемого положения, называется основанием О. Общая схема, или структура, абсолютного О.: "A должно быть принято в силу С", где A — обосновываемое поло­жение и С- основание О. Структура сравнительного О.: "Лучше принять A, чем В, в силу С". Напр., выражение "Следует принять, что небо в обычных условиях голубое, поскольку в пользу этого говорит непосредственное наблюдение" — это абсолютное О., его резюмирующая часть. Выражение же "Лучше принять, что небо синее, чем принять, что оно красное, основываясь на положени­ях физики атмосферы" — это результирующая стадия сравнитель­ного О. того же утверждения "Небо голубое". Сравнительное О. иногда наз. также рационализацией: в условиях, когда абсо­лютное О. недостижимо, сравнительное О. представляет собой су­щественный шаг вперед в совершенствовании знания, в прибли­жении его к стандартам рациональности. Очевидно, что сравни­тельное О. несводимо к абсолютному: если удалось обосновать, что одно утверждение более правдоподобно, чем другое, этот ре­зультат невозможно выразить в терминах изолированной обосно­ванности одного или обоих данных утверждений. Требования абсолютной и сравнительной обоснованности зна­ния (его обоснованности и рациональности) играют ведущую роль как в системе теоретического и практического мышления, так и в сфере аргументации. В этих требованиях пересекаются и концент­рируются все другие темы эпистемологии, и можно сказать, что обоснованность и рациональность являются синонимами способ­ности разума постигать действительность и извлекать выводы, ка­сающиеся практической деятельности. Без данных требований аргументация теряет одно из своих сущностных качеств: она пере­стает апеллировать к разуму тех, кто ее воспринимает, к их спо­собности рационально оценивать приводимые аргументы и на основе такой оценки принимать их или отбрасывать. Проблема абсолютного О. была центральной для эпистемологии Нового времени. Конкретные формы этой проблемы менялись, но в мышлении данной эпохи они всегда были связаны с характерным для нее представлением о существовании абсолютных, непоколебимых и непересматриваемых оснований всякого подлин­ного знания, с идеей постепенного и последовательного накопле­ния "чистого" знания, с противопоставлением истины, допуска­ющей О., и субъективных, меняющихся от человека к человеку ценностей, с дихотомией эмпирического и теоретического зна­ния и др. "классическими предрассудками". Речь шла о способе или процедуре, которая обеспечивала бы безусловно твердые, неоспоримые основания для знания. С разложением "классического" мышления смысл проблемы О. существенно изменился. Стали очевидными три момента: о никаких абсолютно надежных и не пересматриваемых со вре­менем оснований и теоретического и тем более практического знания не существует и можно говорить только об относительной их надежности; о в процессе обоснования используются многочисленные и раз­нообразные приемы, удельный вес которых меняется от случая к случаю и которые несводимы к какому-то ограниченному, кано­ническому их набору, представляющему то, что можно назвать "на­учным методом" или более широко — "рациональным методом"; о само О. имеет ограниченную применимость, являясь прежде всего процедурой науки и связанной с нею техники и не допуска­ющей автоматического перенесения образцов О., сложившихся в одних областях (и прежде всего в науке), на любые другие области. В современной эпистемологии "классическая" проблема О. транс­формировалась в задачу исследования того лишенного четких гра­ниц многообразия способов О. знания, с помощью которого дос­тигается приемлемый в данной области — но никогда не абсо­лютный — уровень обоснованности. Поиски "твердых оснований" отдельных научных дисциплин перестали быть самостоятельной задачей, обособившейся от решения конкретных проблем, вста­ющих в ходе развития этих дисциплин. О. и аргументация соотносятся между собою как цель и средство: способы О. составляют в совокупности ядро всех многообразных приемов аргументации, но не исчерпывают последних. В аргументации используются не только корректные приемы, к которым от­носятся способы О., но и некорректные приемы, подобные лжи или вероломству и не имеющие ничего общего с О. Кроме того, процедура аргументации как живая, непосредственная человече­ская деятельность должна учитывать не только защищаемый или опровергаемый тезис, но и контекст аргументации, и в первую очередь ее аудиторию. Приемы О. (доказательство, ссылка на под­твердившиеся следствия и т. п.), как правило, безразличны и к контексту аргументации, и, в частности, к аудитории. Приемы аргументации могут быть и почти всегда являются бо­лее богатыми и более острыми, чем приемы О. Но все приемы аргументации, выходящие за сферу приемов О., заведомо менее универсальны и в большинстве аудиторий менее убедительны, чем приемы О. (см.: Аргументация эмпирическая, Аргументация теоре­тическая, Аргументация контекстуальная, Целевое обоснование, Достаточного основания принцип).
  • ОБОСНОВАНИЕ ОЦЕНОК  —  ОБОСНОВАНИЕ ОЦЕНОК — приведение доводов (аргументов) в поддержку высказываемых оценок с намерением убедить аудито­рию в их приемлемости. Напр., в качестве аргумента в поддержку оценки "Хорошо, когда солдат дисциплинирован" можно сослать­ся на утверждение "Армия, состоящая из недисциплинированных солдат, обязательно потерпит поражение"; оценку "N. должен быть честным" можно обосновать ссылкой на то, что она вытекает из посылок "N. — человек" и "Всякий человек должен быть честным". Способы аргументации делятся на универсальные, при­менимые во всякой аудитории, и контекстуальные, успеш­ные лишь в некоторых аудиториях. Универсальная аргументация подразделяется далее на эмпирическую, включающую ссыл­ку на то, что дано в опыте, и теоретическую, опирающуюся гл. обр. на рассуждение. Эта классификация способов обоснования в случае оценочных высказываний требует важного уточнения: эм­пирическое обоснование в случае оценок имеет иной смысл, чем в случае описательных (дескриптивных) высказываний. Оценки не могут поддерживаться ссылками на то, что дано в непосред­ственном опыте. Вместе с тем имеются такие способы О. о., кото­рые в определенном отношении аналогичны способам обоснова­ния описаний и которые можно назвать поэтому квазиэмпири­ческими. К ним относятся различные индуктивные рассуждения, среди посылок которых имеются оценки и заключение которых также является оценкой. В числе таких способов — неполная индук­ция, аналогия, ссылка на образец, целевое обоснование (подтверж­дение), истолкование акта понимания как индуктивного свиде­тельства в пользу его посылок и др. Ценности не даны человеку в опыте. Они говорят не о том, что есть в мире, а о том, что должно в нем быть, и их нельзя увидеть, услышать и т. п. Знание о ценностях не может быть эмпи­рическим, процедуры его получения могут лишь внешне похо­дить на процедуры получения эмпирического знания. Самым простым и вместе с тем самым ненадежным способом индуктивного О. о. является неполная (популярная) индукция. Ее общая схема: S1 должно быть Р. S2 должно быть Р. ......................... S1 должно быть Р. S1, S2, ..., Sn — все являются S. Все S должны быть Р. Здесь первые я посылок являются оценками, последняя по­сылка представляет собой описательное утверждение; заключе­ние является оценкой. Напр.: Суворов должен был быть стойким и мужественным. Наполеон должен был быть стойким и мужественным. Эйзенхауэр должен был быть стойким и мужественным. Суворов, Наполеон и Эйзенхауэр были полководцами. Каждый полководец должен быть стойким и мужественным. Популярным способом индуктивной аргументации в поддер­жку оценок является аналогия. Общая схема оценочной анало­гии: Предмет A имеет признаки а, b, с и является позитивно (негативно, нейтрально) ценным. Предмет В имеет признаки а, b, с. Предмет В также является, вероятно, позитивно (негативно, нейтрально) ценным. В этом рассуждении сходство двух предметов в каких-то при­знаках оказывается продолженным, и на основании того, что первый предмет имеет определенную ценность, делается вывод, что и второй предмет обладает такой же ценностью. Напр.: "Книга А — антиутопия, написанная хорошим языком, имеющая зани­мательный сюжет, заслуживает похвалы; книга В также является антиутопией, написанной хорошим языком и имеющей занима­тельный сюжет; значит, книга B также, по-видимому, заслужива­ет похвалы". Часто аналогия с оценочной посылкой предстает в форме: "Предмет А имеет свойства а, b, с и должен быть d, предмет В обладает свойствами а, b, с; значит, предмет В, вероятно, дол­жен быть d". Напр.: "Хороший автомобиль имеет колеса, мотор и должен быть экономичным; хороший трактор имеет колеса и мо­тор; значит, хороший трактор тоже, по-видимому, должен быть экономичным". Только в самых редких случаях оценочная аналогия выступает в такой прозрачной форме, как в приведенных приме­рах. "Человек по сравнению с божеством так же ребячлив, — гово­рил Гераклит, — как ребенок по сравнению с человеком". В этой свернутой аналогии речь идет о том, что человек, в сравнении с более высокой ступенью развития (какой является божество), должен казаться ребячливым, поскольку ребенок, во многом по­добный взрослому человеку (и имеющий его более высокой ста­дией своего развития), должен казаться ребячливым. В "Дон Ки­хоте" Сервантеса проводится такая ясная аналогия: "Странству­ющий рыцарь без дамы — это все равно, что дерево без листьев, здание без фундамента или тень без тела, которое ее отбрасыва­ет". Поскольку дерево, лишенное листвы, здание без фундамента и тень без тела внушают подозрение и не могут оцениваться по­ложительно, такую же реакцию вызывает и странствующий ры­царь без дамы. Еще одним способом индуктивного О. о. является апелляция к образцу, т. е. ссылка на то примерное поведение отдельного лица или группы лиц, которому надлежит следовать. Наиболее важным и распространенным способом О. о. является целевое обоснование оценок, наз. также мотивационным или телелогическим. Способы теоретической аргументации в поддержку оценок включают дедуктивное их обоснование, системную аргументацию (в частности, внутреннюю перестройку теории), демонстрацию совместимости обосновываемой оценки с другими принятыми оценками и соответствие ее определенным общим оценочным прин­ципам, методологическое обоснование и др. Можно сказать, что теоретическая аргументация в поддержку оценочных утверждений, в том числе норм, во многом параллельна теоретическому обосно­ванию описательных утверждений: почти все способы аргумента­ции, применимые в случае описаний, могут использоваться также для обоснования оценок. Исключение составляет анализ утвержде­ния с точки зрения возможности эмпирического их подтвержде­ния и опровержения: от оценок нельзя требовать, чтобы они до­пускали принципиальную возможность опровержения эмпирическими данными и предполагали определенные процедуры своего подтверждения такими данными. Дедуктивное обоснование оценок состоит в выведении обо­сновываемого оценочного утверждения из иных, ранее принятых оценок. Исследованием дедукции одних оценок из других занима­ются оценок логика и деонтическая (нормативная) логика. Системное О. о. представляет собой включение их в представля­ющуюся хорошо обоснованной систему оценочных утверждений в качестве ее составных элементов. Важным шагом в теоретическом обосновании оценочных утвер­ждений является демонстрация их совместимости с имеющимися в рассматриваемой области оценками и их системами. Новая оценка должна быть в согласии не только с уже принятыми и устоявшимися оценками и их системами, но и с определенными общими принципами, подобными принципам простоты, привычности, красоты и т. д. Определенное значение в обосновании оценочного утвержде­ния может иметь, далее, методологическая аргументация, заклю­чающаяся в ссылке на то, что оценка получена с помощью мето­да, уже неоднократно продемонстрировавшего свою надежность. Каждый успешный акт понимания сообщает известную дополнительную поддержку той общей оценке или норме, на основе которой он осуществляется. Особую роль в обосновании оценочных утверждений играют контекстуальные способы обоснования, включающие аргументы к интуиции, к традиции, к здравому смыслу, к вкусу и др. В процессе аргументации в поддержку оценок обычно исполь­зуются самые разные способы обоснования, начиная с дедуктив­ного обоснования и кончая обращением к интуиции и традиции. Чаще всего используются не универсальные, а контекстуальные аргументы, поскольку оценки меняются от одного круга людей к другому и только немногие из оценок представляются общепри­нятыми. Характерным примером в этом плане являются принци­пы морали. Если мораль и держится в определенной мере на аргу­ментации, то на аргументации, включающей все возможные ее способы, а не какие-то избранные, особо подходящие для обоснования морали приемы.
  • ОБРАЗЕЦ  —  ОБРАЗЕЦ — поведение лица или группы лиц, которому надле­жит следовать. О. принципиально отличается от примера: пример говорит о том, что есть в действительности, и используется для поддержки описательных утверждений; О. говорит о том, что дол­жно быть, и употребляется для подкрепления общих оценочных утверждений. В силу своего особого общественного престижа О. не только поддерживает оценку, но и служит порукой выбран­ному типу поведения: следование общепризнанному О. гаранти­рует высокую оценку поведения в глазах общества. О. играет исключительную роль в социальной жизни, в фор­мировании и упрочении социальных ценностей. Человек, обще­ство, эпоха во многом характеризуются теми О., которым они следуют, и тем, как эти О. ими понимаются. Имеются О., пред­назначенные для всеобщего подражания, но есть и рассчитан­ные только на узкий круг людей. Своеобразным О. является Дон Кихот: ему подражают именно потому, что он был способен самоотверженно следовать О., избранному им самим. О. может быть реальный человек, взятый во всем многообразии присущих ему свойств, но в качестве О. может выступать и поведение че­ловека в определенной, достаточно узкой области: есть О. любви к ближнему, любви к жизни, самопожертвования и т. д. О. может быть также поведение вымышленного лица: литературного ге­роя, героя мифа и т. п. Иногда такой герой выступает не как целостная личность, а демонстрирует своим поведением лишь отдельные добродетели. Можно, напр., подражать Ивану Гроз­ному или Пьеру Безухову, но можно также стремиться следовать в своем поведении альтруизму доктора П. Ф. Гааза или любвео­бильности Дон Жуана. Безразличие к О. само способно выглядеть как О.: в пример иногда ставится тот, кто умеет избежать соблаз­на подражания. Если О. выступает целостный человек, имеющий обычно не только достоинства, но и известные недостатки, не­редко бывает, что его недостатки оказывают на поведение лю­дей большее воздействие, чем его неоспоримые достоинства. Как заметил Б. Паскаль, "пример чистоты нравов Александра Вели­кого куда реже склоняет людей к воздержанности, нежели при­мер его пьянства — к распущенности. Совсем не зазорно быть менее добродетельным, чем он, и простительно быть столь же порочным" (Мысли, 257). Наряду с О. существуют также антиобразцы. Задача после­дних — дать отталкивающие примеры поведения и тем самым от­вратить от такого поведения. Воздействие антиобразца в случае некоторых людей оказывается даже более эффективным, чем воз­действие О. В качестве факторов, определяющих поведение, О. и антиобразец не вполне равноправны. Не все, что может быть ска­зано об О., в равной мере приложимо также к антиобразцу, кото­рый является, как правило, менее определенным и может быть правильно истолкован только при сравнении его с определенным О.: что значит не походить в своем поведении на Санчо Пансу, понятно лишь тому, кому известно поведение Дон Кихота. Рассуждение, апеллирующее к О., по своей структуре напо­минает рассуждение, обращающееся к примеру: "Если должно быть первое, то должно быть второе; второе должно быть; значит, дол­жно быть первое". Это рассуждение от утверждения следствия ус­ловного высказывания к утверждению его основания не является правильным дедуктивным умозаключением, оно представляет собой индуктивное умозаключение. Чаще всего рассуждение, ис­пользующее О., протекает по схеме: "Если всякое S должно быть Р, то S1 должно быть Р, S1 должно быть Р и т. д.; Si должно быть Р, S2 должно быть Р и т. д.; значит, всякое 5 должно быть Б". Аргументация к О. обычна в художественной литературе. Здесь она носит, как правило, непрямой характер: О. предстоит выбрать самому читателю по косвенным указаниям автора. Наряду с О. человеческих действий имеются также О. иных ве­щей: предметов, событий, ситуаций и т. д. Первые О. принято на­зывать идеалами, вторые — стандартами. Для всех объек­тов, с которыми регулярно сталкивается человек, будь то молот­ки, часы, лекарства и т. д., существуют свои стандарты, говорящие о том, какими должны быть объекты данного рода. Ссылка на эти стандарты — частый прием аргументации в поддержку оценок. Стан­дарт, касающийся предметов определенного типа, обычно учиты­вает типичную их функцию; помимо функциональных свойств он может включать также некоторые морфологические признаки. Напр., никакой молоток не может быть назван хорошим, если с его помо­щью нельзя забивать гвозди; он не будет также хорошим, если он, позволяя забивать гвозди, имеет все-таки плохую рукоятку.
  • ОБРАЩЕНИЕ  —  ОБРАЩЕНИЕ (лат. conversio)  — в традиционной логике вид не­посредственного умозаключения, в котором вывод получается путем постановки предиката посылки на место субъекта, а субъекта посылки — на место предиката. Общая схема О. выглядит следую­щим образом: S есть Р. Р есть S. Напр., из суждения "Птицы есть позвоночные" мы путем О. полу­чаем вывод "Позвоночные есть птицы". Общеутвердительные суж­дения "Все S есть Р" (типа A) обращаются в частноутвердительные "Некоторые Р есть S" (типа I), напр., суждение "Все рыбы дышат жабрами" обращается в суждение "Некоторые дышащие жабрами есть рыбы"; общеотрицательные суждения "Ни одно S не есть Р" (типа Е) обращаются в общеотрицательные "Ни одно Р не есть S" (типа Е), напр., суждение "Ни один кит не является рыбой" обращается в суждение "Ни одна рыба не есть кит"; частноутвердительные суждения "Некоторые S есть P" (типа I) обра­щаются в частноутвердительные "Некоторые Р есть S", напр., суждение "Некоторые металлы — жидкости" обращается в сужде­ние "Некоторые жидкости — металлы"; наконец, из частноотрицательного суждения нельзя сделать вывод путем О.
  • ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ  —  ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ, см.: Понятие.
  • ОБЩЕЕ СУЖДЕНИЕ  —  ОБЩЕЕ СУЖДЕНИЕ, см.: Суждение.
  • ОБЪЕДИНЕНИЕ  —  ОБЪЕДИНЕНИЕ (СЛОЖЕНИЕ) КЛАССОВ (МНОЖЕСТВ) — логи­ческая операция, позволяющая из исходных классов образовы­вать новый класс (множество), в который войдут все элементы каждого из исходных классов. Так, в результате О. к. спортсменов (А) и класса студентов (В) мы получим класс людей, состоящий из студентов, не являющихся спортсменами, из спортсменов, не являющихся студентами, и из тех людей, которые одновременно являются и студентами, и спортсменами. Вся заштрихованная по­верхность рисунка будет представлять собой О. к. студентов и спорт­сменов. Символически полученный результат объединения запи­сывают в виде выражения A ¥ В (см.: Круги Эйлера).
  • ОБЪЕКТИВНОСТЬ  —  ОБЪЕКТИВНОСТЬ — независимость от человеческого сознания, от воли и желаний людей, от их субъективных вкусов и пристрастий. Свойством О. обладает внешний по отношению к сознанию мир, который является причиной самого себя и развивается в силу при­сущих ему законов, порождая на определенной ступени своего развития человека и человеческое сознание, представляющее со­бой отображение объективного мира. В методологии научного познания свойство О. приписывают на­учным теориям и законам, вообще любому истинному знанию. Истина объективна в том смысле, что, будучи адекватным отображением объективной действительности, не зависит от того, признают ее люди или нет. Напр., утверждение о том, что Земля вращается вокруг Солнца, было истинно и в те времена, когда в общественном сознании господствовала геоцентрическая система Птолемея и никто не считал это утверждение истинным. Конечно, понятия и суждения создаются людьми, однако будет ли то или иное суждение адекватно воспроизводить черты действитель­ности или искажать их, зависит не от людей, а от самой действи­тельности. И в этом смысле истина объективна. Аналогично научные теории и законы несут в себе объектив­ную истину независимо от того, признает их научное сообще­ство или отвергает. Иногда под О. понимают интерсубъек­тивность — общепонятность, общепризнанность. Однако об­щепризнанность и общеупотребительность к.-л. понятий, утверждений, теорий, хотя и свидетельствует об их независимо­сти от индивидуальных вкусов того или иного конкретного уче­ного, все-таки не тождественна О.: несмотря на свою интерсубъ­ективность, признанные законы и теории могут оказаться объек­тивно ложными (см.: Истина).
  • ОБЪЕКТНЫЙ  —  ОБЪЕКТНЫЙ (ПРЕДМЕТНЫЙ) ЯЗЫК — язык, выражения ко­торого относятся к некоторой области объектов, их свойств и отношений. Напр., язык механики описывает свойства механического движения материальных тел и взаимодействия между ними; язык арифметики говорит о числах, об их свойствах, операциях над числа­ми; язык химии — о химических веществах и реакциях и т. д. Вообще любой язык обычно используется прежде всего для того, чтобы говорить о каких-то внеязыковых объектах, и в этом смысле каж­дый язык является объектным. Однако в семантическом анализе приходится говорить о самом языке, и тогда мы вынуждены про­водить различие между двумя языками — О. я. и метаязыком, с помощью которого мы говорим о терминах и выражениях О. я. Конечно, в естественном языке О. я. и метаязык соединены: мы говорим на этом языке как о предметах, так и о самих выражениях языка. Такой язык называется семантически замкнутым. Языковая интуиция обычно помогает нам избегать парадоксов, к которым приводит семантическая замкнутость естественного языка. Но при построении формализованных языков тщательно следят за тем, чтобы О. я. был четко отделен от метаязыка.
  • ОБЪЯСНЕНИЕ  —  ОБЪЯСНЕНИЕ — одна из важнейших функций научной теории и науки в целом. Понятие О. используется и в повседневном язы­ке — объяснить к.-л. явление означает сделать его ясным, понят­ным для нас. В своем стремлении понять окружающий мир люди создавали мифологические системы, объясняющие события по­вседневной жизни и явления природы. В течение последних сто­летий функция О. окружающего мира постепенно перешла к на­уке. В настоящее время именно наука делает для нас понятными встречающиеся явления, поэтому научное О. служит образцом для всех сфер человеческой деятельности, в которых возникает потребность О. В современной методологии научного познания наиболее ши­рокой известностью и почти всеобщим признанием пользуется дедуктивно-номологическая модель научного О. До­пустим, мы наблюдаем, что нить, к которой подвешен груз в 2 кг, разрывается. Возникает вопрос: почему нить порвалась? Ответ на этот вопрос дает О., которое строится следующим образом. Нам известно общее положение, которое можно считать законом: "Для всякой нити верно, что если она нагружена выше предела своей прочности, то она разрывается". Представим данное общее утвер­ждение в символической форме: "x(P(x)—>Q(x)). Нам известно также, что данная конкретная нить, о которой идет речь, нагру­жена выше предела ее прочности, т. е. истинно единичное предло­жение "Данная нить нагружена выше предела ее прочности" (сим­волически Р(а)). Из общего утверждения, говорящего обо всех нитях, и единичного утверждения, описывающего наличную си­туацию, мы делаем вывод: "Данная нить разрывается" (симво­лически Q(a)). Теперь это рассуждение можно представить в сим­волической форме: " x(P(x)-> Q(х)) Р(а) Q(a) Это и есть дедуктивно-номологическое О. Оно представляет собой логический вывод, посылки которого называются экспланансом, а следствие — экспланандумом. Эксплананс должен включать в себя по крайней мере одно общее утвержде­ние, а экспланандум должен логически следовать из эксплананса. Мы привели простейший вариант дедуктивно-номологического О. Оно допускает разнообразные модификации и обобщения. В общем случае в эксплананс может входить несколько общих и единичных утверждений, а вывод — представлять собой цепочку логических умозаключений. На месте экспланандума может нахо­диться как описание отдельного события, так и общее утвержде­ние, и даже теория. Дедуктивно-номологическое О. можно пред­ставить в виде схемы. Дедуктивно-номологическая схема подводит объясняемое яв­ление под закон природы — в этом состоит О. Оно показывает необ­ходимый характер объясняемого явления. При дедуктивно-номологическом О. некоторого события мы указываем причину или усло­вия существования этого события, и если причина имеет место, то с естественной необходимостью должно существовать и ее следствие. Если для О. природных событий и фактов используется дедуктивно-номологическая модель, то для общественных наук, имею­щих дело с О. человеческих действий предлагаются иные формы О. Так, было показано, что в области истории используется раци­ональное объяснение. Суть этого О. заключается в следующем. При О. поступка некоторой исторической личности историк ста­рается вскрыть те мотивы, которыми руководствовался действую­щий субъект, и показать, что в свете этих мотивов поступок был рациональным (разумным). Напр., почему граф Пален организо­вал убийство Павла I? Потому, что он считал это убийство разум­ным. Рациональное О. сталкивается с существенными трудностя­ми, ограничивающими сферу его применимости. Во-первых, не ясно понятие рациональности, на которое должен опирать­ся историк при О. поступков исторических личностей. Историк не может руководствоваться тем стандартом рациональности, кото­рый принят в его время. Он должен реконструировать представле­ния о рациональности людей изучаемой им эпохи, более того, ему нужно установить, какими представлениями о рационально­сти руководствовался тот самый индивид, поступок которого тре­буется объяснить. А это весьма сложная задача. Во-вторых, люди чаще всего действуют без всякого расчета — под влиянием им­пульса, желания, страсти. Поэтому модель рационального О. мо­жет быть использована для О. сравнительно небольшого числа че­ловеческих поступков, которые были предприняты после серьез­ного размышления. Гораздо большую сферу охватывает телеологическое, или интенциональное, О. Интенциональное О. указывает не на рациональность действия, а просто на его интенцию, на цель, которую преследует индивид, осуществляющий действие. Напр., мы видим бегущего человека и хотим объяснить, почему он бежит. О. состоит в указании цели, которую преследует индивид: ска­жем, он хочет успеть на поезд. При этом нет речи об оценке раци­ональности его поступка, и мы не спрашиваем даже, считает ли он сам, что поступает рационально. Для О. достаточно отметить, в чем заключается его цель, или интенция. Логической формой интенционального О. является т.наз. "прак­тический силлогизм". Одна из посылок практического вывода го­ворит о некотором желаемом результате, или о цели, другая по­сылка указывает средства достижения этой цели. Выводное суж­дение представляет собой описание действия. Поэтому силлогизм и называется "практическим". Примерная схема практического силлогизма выглядит следующим образом: Н. намеревается (желает, стремится) получить а. Н. считает (полагает, осознает), что для получения а нужно совершить действие b. Н. совершает действие b. Эту схему можно усложнять, вводя в посылки указание на вре­мя, на отсутствие помех для действия, на отсутствие у действую­щего лица других целей в данный момент и т. п. Однако все харак­терные особенности О. данного типа представлены уже в этой про­стой схеме. В работах по методологии научного познания дедуктивно-номологическая схема О. иногда провозглашается единственной научной формой О. Однако это неверно, она нуждается в дополнении други­ми видами О., особенно когда речь идет об общественных науках. При О. крупных исторических событий — войн, восстаний, револю­ций, падений государств — историк обычно опирается на законы общественного развития. Каждое значительное историческое со­бытие представляет собой единство необходимого и случайного. Необходимая, глубинная сторона общественных событий и про­цессов получает дедуктивно-номологическое О., включающее ссылку на социальные законы. Даже действия отдельных личнос­тей — в той мере, в какой эти личности представляют определен­ные общественные слои и группы, — могут быть объяснены по­средством дедуктивно-номологической схемы как действия, ти­пичные для данного слоя и вытекающие из его коренных экономических интересов. Такие О. могут выглядеть следующим образом: "Всякий продавец стремится дороже продать свой товар. Н. — продавец. Поэтому он также стремится дороже продать свой товар". Однако сведение истории к выявлению только необходи­мой, закономерной стороны событий прошлого было бы неправомерным. История не только говорит о том, что должно было случиться, но и показывает, как это реально случилось. Ее интере­сует не только необходимая сторона исторических процессов, но и те случайности необходимого. Поэтому историк не может от­влечься от конкретных исторических личностей, деятельность ко­торых была включена в то или иное историческое событие, от их мыслей и чувств, целей и желаний. При О. же поведения отдель­ных личностей дедуктивно-номологическая схема неприменима. В этих случаях О. достигается с помощью рациональной или интенциональной модели.
  • ОГРАНИЧЕНИЕ ПОНЯТИЯ  —  ОГРАНИЧЕНИЕ ПОНЯТИЯ — логическая операция перехода от понятия с большим объемом к понятию с меньшим объемом, от рода к виду. Этот переход осуществляется за счет добавления к содержанию исходного понятия дополнительных признаков, при­надлежащих лишь части предметов, входящих в объем исходного понятия. Напр., добавив к содержанию понятия "треугольник" свойство "быть прямоугольным", мы получим понятие "прямоу­гольный треугольник", которое является видовым по отношению к исходному понятию.
  • ОМОНИМИЯ  —  ОМОНИМИЯ (от греч. homos — одинаковый, опута — имя)  — свойство языковых выражений иметь несколько значений или выражать несколько понятий, никак не связанных между собой; напр., слово "лук" может выражать как понятие о растении, так и понятие об оружии. О. характерна для естественных языков и способна приводить к ошибкам в рассуждениях, поэтому при создании научной терминологии стремятся к однозначности языковых выражений и исключению О.
  • ОПЕРАТОР  —  ОПЕРАТОР (от лат. operator — действующий)  — одна из категорий исходных символов искусственного (формализованного) языка, наряду с константой, переменной, связкой и др. категориями. Обычно О. определяется как выражение, связывающее переменные. Примером простого О. может служить О. дескрипции, или О. описания. Приписывание его к некоторой переменной х дает выражение, содержание которого можно передать как "тот х, ко­торый". Вместе с предикатом, скажем, "тяжелый" оно дает выра­жение "Тот х, который является тяжелым". Особое значение среди О. имеют кванторы: "для всех х" - кван­тор общности и "существует х такой, что" — квантор существова­ния. Связывание кванторами переменных в предикате дает истин­ное или ложное высказывание. Пусть в выражении "х > 5" переменная х представляет действи­тельные числа. Применив к этому выражению квантор общности, получаем ложное высказывание: "Для каждого такого числа вер­но, что оно больше пяти". Применив к этому же выражению кван­тор существования, получаем истинное высказывание: "Существу­ет такое действительное число, которое больше пяти".
  • ОПИСАНИЕ  —  ОПИСАНИЕ, см.: Высказывание дескриптивное.
  • ОПИСАНИЕ СОСТОЯНИЯ  —  ОПИСАНИЕ СОСТОЯНИЯ (англ. state description)  — термин, вве­денный австрийским логиком Р. Карнапом для обозначения од­ного из возможных распределений истинностных значений ато­марных высказываний некоторого языка. Рассмотрим, напр., сложное конъюнктивное высказывание "A & В". В него входят два атомарных высказывания "A" и "В", каждое из которых мо­жет быть либо истинным, либо ложным. Для двух атомарных высказываний возможны всего четыре комбинации распреде­ления истинностных значений: 1) А истинно, В истино; 2) А истинно, В ложно; 3) A ложно, В истинно; 4) A ложно, В ложно. Каждая такая комбинация и называется О. с. Наше сложное выс­казывание будет истинным в О. с. (1) и ложным во всех осталь­ных О. с. Можно взять все атомарные высказывания некоторого языка с некоторым распределением истинностных значений между ними — тогда мы получим полное О. с. для данного языка. Всего таких О. с. будет 2n, если число атомарных высказываний равно п. Понятие О. с. представляет собой конкретизацию идеи возможного мира: возможный мир — это как раз тот мир, который задан определен­ным О. с. Одно из О. с. соответствует реальному миру. Понятие О. с. используется для определения важных логических понятий, на­пример для определения понятий логической и факти­ческой истинности: высказывание называется логически истин­ным, если оно истинно во всех О. с.; высказывание лишь фактичес­ки истинно, если имеются О. с., в которых оно ложно.
  • ОПИСАТЕЛЬНО-ОЦЕНОЧНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ  —  ОПИСАТЕЛЬНО-ОЦЕНОЧНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ, см.: Выска­зывание дескриптивное, Оценочное высказывание.
  • ОПИСАТЕЛЬНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ  —  ОПИСАТЕЛЬНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ, см.: Высказывание дескрип­тивное.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ (лат. definitio)  — логическая операция, раскры­вающая содержание понятия. Напр., обычное О. термометра ука­зывает, что это, во-первых, прибор и, во-вторых, именно тот, с помощью которого измеряется температура. О. понятия "термин" говорит, что это слово или сочетание слов, имеющее точное зна­чение и применяемое в науке, технике или искусстве. Важность О. подчеркивал еще Сократ, говоривший, что он продолжает дело своей матери, акушерки, и помогает родиться истине в споре. Анализируя вместе со своими оппонентами различные случаи упот­ребления конкретного понятия, он стремился прийти в конце концов к его прояснению и О. О. решает две задачи. Оно отличает и отграничивает определяемый предмет от всех иных: приведенное О. термометра позволяет однозначно отграничить термометры от всех предме­тов, не являющихся приборами, и отделить термометры по при­сущим только им признакам от всех иных приборов. Далее, О. раскрывает сущность определяемых предметов, указывает те основные признаки, без которых они не способны существо­вать и от которых в значительной мере зависят все иные их при­знаки. Напр., О. человека как животного с мягкой мочкой уха или как существа, способного смеяться, отграничивает людей от всех иных животных, но не раскрывает сколь-нибудь глубокой сущно­сти человека. Более удачным в этом смысле является О. человека как разумного животного или как животного, производящего ору­дия труда. О. может быть более глубоким и менее глубоким, и его глубина зависит прежде всего от уровня знаний об определяемом предмете. Необходимо также учитывать известную относительность сущности: существенное для одной цели может оказаться второстепеным с точки зрения другой цели. Напр., в геометрии могут использоваться разные, не совпадающие между собой О. понятия "линия", и вряд ли можно сказать, что одно из них раскрывает более глубокую сущность этого понятия, чем другие. Конкретные формы, в которых реализуется операция О., чрезвычайно разнообразны. Прежде всего нужно отметить различие между О. явными и О. неявными. Первые имеют форму равенства двух имен, вторые не имеют такой формы. К первым относится, в частности, наиболее употребительное родо-видовое О., наз. также "классическим", ко вторым относятся контекстуальное, остенсивное, аксиоматическое и др. О. Принципиально важным являет­ся различие между реальным О. и номинальным О. Первое представ­ляет собой описание определяемых предметов и является истин­ным или ложным, второе является предписанием (нормой), говорящим о том, какое значение следует придавать вводимому понятию, и не имеющим истинностного значения. Относительно О. иногда высказывается общий принцип: "Об О. не спорят", или: "О словах не спорят". Однако мнение, будто по поводу О. неразумно или даже бессмысленно спорить, является явно ошибочным. Оно не согласуется с общим представлением об О. и его задачах в обычной жизни и в научном исследовании. Это мнение противоречит также тому очевидному факту, что споры об О. являются обычным делом. За указанным принципом стоит, судя по всему, предостережение, что споры о реальных О. и спо­ры о номинальных О. принципиально различны. Реальное О. есть описание какой-то совокупности объектов, и проверка его пра­вильности заключается в сопоставлении его с описываемым объек­том. Адекватное описание — истинно, описание, не соответству­ющее действительности, — ложно. Споры относительно реальных О. — это обычно споры по поводу истинности описательных (деск­риптивных) высказываний. Номинальное О. не описывает что-то, а требует это реализовать. Поэтому спор здесь будет не об истин­ности некоторого описания, а о целесообразности, правомернос­ти и т. п. выдвигаемого требования. Положим, что кто-то опреде­ляет "бегемота" как "хищное парнокопытное млекопитающее от­ряда нежвачных". На такое О. можно возразить, что оно неверно, поскольку является ложным: бегемоты — не хищники, а травояд­ные животные. Но, допустим, кто-то говорит, что он будет отны­не называть "бегемотами" всех представителей отряда пресмыка­ющихся, включающего аллигаторов, гавиалов и настоящих кро­кодилов. В данном случае нельзя сказать, что О. ложно. Человек, вводящий новое слово, ничего не описывает, а только требует — от себя или от других, — чтобы рассматриваемые объекты имено­вались этим, а не другим словом. Но спор возможен и уместен и здесь. Аллигаторов, гавиалов и настоящих крокодилов принято называть "крокодилами", нет смысла менять это устоявшееся имя на "бегемот", тем более что последнее закрепилось уже за совсем иными животными. Такая замена нецелесообразна, она не прине­сет пользы. Хуже того, неизбежная в случае переименования пу­таница принесет прямой вред. Возражения сводятся, таким обра­зом, к тому, что предложение — или даже требование — переиме­новать крокодилов в бегемоты нецелесообразно и неэффективно. О. любого вида в принципе может быть предметом спора. Но спо­ры об О.-требованиях ведутся иначе, чем об О.-описаниях.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ АКСИОМАТИЧЕСКОЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ АКСИОМАТИЧЕСКОЕ — неявное определение понятия путем указания множества аксиом, в которые оно вхо­дит наряду с другими понятиями. Аксиома представляет собой ут­верждение, принимаемое без доказательства. Совокупность акси­ом какой-то теории является одновременно и свернутой форму­лировкой этой теории, и тем контекстом, который определяет все входящие в нее понятия. Напр., аксиомы геометрии Евклида являются тем ограниченным по своему объекту текстом, в кото­ром встречаются понятия точки, прямой, плоскости и т. д., опре­деляющим значения данных понятий. Аксиомы классической механики Ньютона задают значения понятий "масса", "сила", "ус­корение" и др. Положения "Сила равна массе, умноженной на ускорение", "Сила действия равна силе противодействия" не яв­ляются явными определениями. Но они раскрывают, что пред­ставляет собой сила, указывая связи этого понятия с другими понятиями механики. О. а. является частным случаем определения контекстуального. Принципиальная особенность О. а. заключается в том, что аксио­матический контекст строго ограничен и фиксирован. Он содер­жит все, что необходимо для понимания входящих в него поня­тий. Он ограничен по своей длине, а также по своему составу. В нем есть все необходимое и нет ничего лишнего. О. а. — одна из высших форм научного определения понятий. Не всякая научная теория способна определить свои исходные поня­тия аксиоматически. Для этого требуется относительно высокий уровень развития знаний об исследуемой области; изучаемые объек­ты и их отношения должны быть также сравнительно просты. Точ­ку, линию и плоскость Евклиду удалось определить с помощью немногих аксиом еще две с лишним тысячи лет назад. Но попытка охарактеризовать с помощью нескольких утверждений такие слож­ные, многоуровневые объекты, как общество, история или ра­зум, не может привести к успеху. Аксиоматический метод здесь неуместен, он только огрубил бы и исказил реальную картину.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГЕНЕТИЧЕСКОЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГЕНЕТИЧЕСКОЕ (от греч. genesis - происхож­дение, источник)  — классическое, или родо-видовое, определе­ние, в котором спецификация определяемого предмета осуще­ствляется путем указания способа его образования, возникнове­ния, получения или построения. Напр.: "Окружность есть замкнутая кривая, описываемая концом отрезка прямой, вращаемого на плоскости вокруг неподвижного центра". О. г. отличаются большой эффективностью и часто встречаются в различных инструкциях и наставлениях, имеющих целью научить ч.-л.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ КЛАССИЧЕСКОЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ КЛАССИЧЕСКОЕ, или: Определение через род и видовое отличие, — определение, в котором пред­меты определяемого понятия вводятся в объем более широкого понятия и при этом с помощью отличительных признаков (видо­вое отличие) выделяются среди предметов этого более широкого понятия. Примерами О. к. могут быть: "Ромб есть плоский четыре­хугольник, у которого все стороны равны" (1), "Лексикология есть наука, изучающая словарный состав языка" (2). В О. к. (1) ромб (определяемый предмет) вводится сначала в класс плоских четырехугольников (род), а затем при помощи специфицирующего признака "иметь равные стороны" (видовое отличие) вы­деляется среди других плоских четырехугольников, отличается от них. В определении (2) определяемый предмет вводится в класс наук (род), а затем посредством указания специфицирующего признака "изучать словарный состав языка" (видовое отличие) выделяется среди других наук, которые не обладают этим при­знаком. В отличие от О. к. (1), объем определяемого понятия в О. к. (2) представляет класс, состоящий лишь из одного элемен­та (см.: Класс, Множество в логике). Многие научные и повсед­невные определения принимают форму О. к. В отличие от по­вседневных, в научных О. к. (если речь идет об опытных науках) видовое отличие всегда должно представлять собой существен­ный признак. По отношению именно к О. к. (или к тем, которые могут быть интерпретированы как О. к.) формулируются извес­тные правила (см.: Определение). Родо-видовые отношения игра­ют большую роль не только в О. к., но и при делении понятий и в классификациях, где процесс деления родового понятия на со­ставляющие его виды играет важную роль. Поэтому o.k. или оп­ределения через род и видовое отличие часто в логике называют классификационными.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ НЕЯВНОЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ НЕЯВНОЕ — определение, не имеющее формы равенства двух понятий. К О. н. относятся определение контексту­альное, определение остенсивное, определение аксиоматическое и др. О. н. противопоставляется определению явному, приравнивающе­му, или отождествляющему, два понятия.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ НОМИНАЛЬНОЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ НОМИНАЛЬНОЕ  — определение, выражаю­щее требование, как должно употребляться вводимое понятие, к каким объектам оно должно применяться. О. н. противопостав­ляется определению реальному, представляющему собой описа­ние определяемых объектов. Различие между этими двумя типа­ми определений принципиально важно, но его не всегда легко провести. Является ли некоторое определение описанием или же предписанием (требованием), во многом зависит от кон­текста употребления этого определения. Кроме того, некоторые определения носят смешанный, описательно-предписательный характер и функционируют в одних контекстах как описания, а в других — как предписания. Таковы, в частности, определения толковых словарей, описывающие обычные значения слов и одновременно указывающие, как следует правильно употреб­лять эти слова. Реальное определение является истинным или ложным, как и всякое описательное высказывание. О. н., как и всякое предписание, не имеет истинностного значения. Оно может быть целесо­образным или нецелесообразным, эффективным или неэффек­тивным, но не истинным или ложным.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОПЕРАЦИОНАЛЬНОЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОПЕРАЦИОНАЛЬНОЕ — определение физи­ческих величин (длины, массы, силы и др.) через описание совокупности специфицирующих их экспериментально-изме­рительных операций, напр.: "Сила есть физическая величина, пропорциональная растяжению пружины в пружинных весах". Иногда О. о. формулируются в сокращенной форме, напр.: "Тем­пература есть то, что измеряется термометром", где Dfn (опре­деляющее) в действительности представляет собой указание не только на прибор, которым измеряется определяемая физичес­кая величина, но и на совокупность операций, используемых при измерении температуры, которые в определении подразу­меваются. Одна и та же физическая величина может быть опре­делена не только операционально, но и при помощи определе­ний на теоретическом уровне. Напр., на теоретическом уровне температура может быть определена как величина, пропорцио­нальная кинетической энергии молекул. В соответствующих фи­зических теориях формулируются т.наз. правила соответствия, устанавливающие связь между понятиями, определенными опе­рационально, и понятиями, определенными на теоретическом уровне. Так, в кинетической теории газов формулируется следу­ющее проверяемое (и притом истинное) правило соответствия: "Числовые значения температуры газа, получаемые на основе показаний термометра, являются показателем средней кинети­ческой энергии молекул". Правила соответствия, таким образом, обеспечивают целостность эмпирического и теоретического уров­ней исследования. О. о. широко используются не только в физи­ке, но и в других опытно-экспериментальных науках.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОСТЕНСИВНОЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОСТЕНСИВНОЕ (от лат. ostentus - показыва­ние, выставление напоказ)  — неявное определение, раскрываю­щее содержание понятия путем непосредственного показа, озна­комления обучаемого с предметами, действиями и ситуациями, обозначаемыми данным понятием. Напр., затрудняясь определить, что представляет собой зебра, мы можем подвести спрашиваю­щего к клетке с зеброй и сказать: "Это и есть зебра". О. о. не явля­ется чисто вербальным, поскольку включает не только слова, но и определенные действия. О. о. напоминает обычное определение контекстуальное. Но кон­текстом в случае О. о. является не отрывок какого-то текста, а ситуация, в которой встречается объект, обозначаемый интересу ющим нас понятием. В случае с зеброй — это зоопарк, клетка, животное в клетке и т. д. О. о., как и определение контекстуальное, отличается некото­рой незавершенностью, неокончательностью. Определение посред­ством показа не выделяет зебру из ее окружения и не отделяет того, что является общим для всех зебр, от того, что характерно для данного конкретного их представителя. Единичное, индиви­дуальное слито в таком определении с общим, с тем, что свой­ственно всем зебрам. О. о. — и только они — связывают слова с вещами. Без них язык — только словесное кружево, лишенное объективного, предметного содержания. Определить путем показа можно не все понятия, а только са­мые простые, самые конкретные. Можно, напр., предъявить стол и сказать: "Это — стол, и все вещи, похожие на него, тоже столы". Но невозможно показать и увидеть бесконечное, абстрактное, кон­кретное и т. п. Нет предмета, указав на который, можно было бы сказать: "Это и есть то, что обозначается словом "конкретно"". Здесь требуется уже не О.о., а вербальное, чисто словесное опре­деление, не предполагающее показа определяемого предмета.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ РЕАЛЬНОЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ РЕАЛЬНОЕ — определение, дающее описание каких-то объектов. О. р. противопоставляется определению номиналь­ному, выражающему требование (предписание, норму), каким должны быть рассматриваемые объекты. Различие между О. р. и определением номинальным опирается на различие между опи­санием и пред писанием. Описать предмет — значит пере­числить те признаки, которые ему присущи; описание, соответ­ствующее предмету, является истинным, не соответствующее — ложным. Иначе обстоит дело с предписанием, его функция от­лична от функции описания. Описание говорит о том, каким является предмет, предписание указывает, каким он должен быть. "Ружье заряжено" — описание, и оно истинно, если ружье на самом деле заряжено. "Зарядите ружье!" — предписание, и его нельзя отнести к истинным или ложным. Хотя различие между определениями-описаниями и опреде­лениями-предписаниями несомненно важно, его обычно нелег­ко провести. Зачастую утверждение в одном контексте звучит как О. р., а в другом выполняет функцию номинального. Иногда О. р., описывающее к.-л. объекты, обретает оттенок требования, как употреблять понятие, соотносимое с ними; номинальное опреде­ление может нести отзвук описания. Напр., задача обычного тол­кового словаря — дать достаточно полную картину стихийно сложившегося употребления слов, описать те значения, которые при­даются им в обычном языке. Но составители словарей ставят пе­ред собой и другую цель — нормализовать и упорядочить обычное употребление слов, привести его в определенную систему. Сло­варь не только описывает, как реально используются слова, он указывает также, как они должны правильно употребляться. Опи­сание здесь соединяется с требованием.
  • ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЯВНОЕ  —  ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЯВНОЕ — определение, имеющее форму ра­венства двух понятий. Напр.: "Манометр — это прибор для изме­рения давления" или "Графомания — это болезненное пристрас­тие к писанию, к многословному, пустому, бесполезному сочи­нительству". В О. я. отождествляются, приравниваются друг к другу два понятия. Одно из них — определяемое понятие, со­держание которого требуется раскрыть, другое — определяю­щее понятие, решающее эту задачу. В определении маномет­ра определяемым понятием является "манометр", определяю­щим — "прибор для измерения давления". О. я. имеет структуру: "S= DfР", где S - определяемое понятие, Р— определяющее понятие и знак "=Df" указывает на равенство понятий S и Р по определению. Важным частным случаем О. я. является определение классичес­кое, или родо-видовое определение. К О. я., и в частности к родо-видовому, предъявляется ряд достаточно простых и очевидных требований, называемых пра­вилами определения. Прежде всего, определяемое и определя­ющее понятия должны быть взаимозаменимы. Если в каком-то предложении встречается одно из этих понятий, всегда должна существовать возможность заменить его другим. При этом предло­жение, истинное до замены, должно остаться истинным и после нее. Для О. я. через род и видовое отличие это правило формулиру­ется как требование соразмерности определяемого и опре­деляющего понятий: совокупности предметов, охватываемые ими, должны быть одними и теми же. Соразмерны, напр., имена "гомотипия" и "сходство симметричных органов" (скажем, правой и левой руки). Соразмерны также "голкипер" и "вратарь", "нонсенс" и "бессмыслица". Встретив в каком-то предложении имя "нон­сенс", мы вправе заменить его на "бессмыслицу", и наоборот. Если объем определяющего понятия уже объема определяемого, имеет место ошибка слишком узкого О.я. Такую ошибку допуска­ет, в частности, тот, кто определяет "ромб" как "плоский четыре­хугольник, у которого все стороны и все углы равны". Если объем определяющего понятия шире, чем объем определяемого, имеет место ошибка слишком широкого О. я. Такую ошибку до­пускает, к примеру, тот, кто определяет "ромб" просто как "плос­кий четырехугольник". Второе правило О. я. запрещает порочный круг: нельзя определять имя через само себя или определять его через такое другое имя, которое, в свою очередь, определяется через него. Содержат очевидный круг О. я. "Война есть война" и "Театр — это театр, а не кинотеатр". О. я., содержащее круг, разъяс­няет неизвестное через него же; в итоге неизвестное так и остает­ся неизвестным. Третье правило говорит, что О. я. должно быть ясным. Это означает, что в определяющей части могут использо­ваться только понятия, известные и понятные тем, на кого рас­считано О. я. Желательно также, чтобы в ней не встречались обра­зы, метафоры, сравнения, т. е. все то, что не предполагает одно­значного и ясного истолкования. Можно определить, напр., пролегомены как пропедевтику, но такое О. я. будет ясным лишь для тех, кто знает, что пропедевтика — это введение в к.-л. науку. Не особенно ясны и такие О. я., как "Дети — это цветы жизни", "Архитектура — это застывшая музыка", "Овал — это круг в стес­ненных обстоятельствах", и т. п. Они образны, иносказательны, но ничего не говорят об определяемом предмете прямо и по су­ществу, каждый может понимать их по-своему.
  • ОПРОВЕРЖЕНИЕ  —  ОПРОВЕРЖЕНИЕ — рассуждение, направленное против выдви­нутого тезиса и имеющее своей целью установление его ложности или недосказанности. Наиболее распространенный прием О. — выведение из опровергаемого утверждения следствий, противо­речащих истине. Если хотя бы одно следствие какого-то положе­ния ложно, то ложным является и само утверждение. Другой прием О. — доказательство истинности отрицания тезиса. Утвер­ждение и отрицание не могут быть одновременно истинными. Как только удается показать, что верным является отрицание тезиса, вопрос о его истинности отпадает. Достаточно, напр., показать одного белого медведя, чтобы опровергнуть убежден­ность в том, что медведи бывают только бурыми. Эти два приема применимы для О. любого тезиса, независимо от того, поддер­живается он некоторыми аргументами или нет. Если тезис выдви­гается с к.-л. обоснованием, О, может быть направлено против обоснования. В этом случае показывается ложность приводимых аргументов или выведением из них следствий, противоречащих фактам, или доказательством утверждений, противоречащих ар­гументам. Однако дискредитация доводов, приводимых в под­держку какого-то положения, не означает еще неправильности самого этого положения. О. может быть направлено на связь аргументов и тезиса. При этом надо показать, что тезис не вытекает из доводов, приведен­ных в его подтверждение. Если между аргументами и тезисом нет логической связи, то нет и доказательства тезиса с помощью при­водимых аргументов. Это не означает ни того, что аргументы оши­бочны, ни того, что тезис ложен.
T: 0.754932175 M: 1 D: 1